Вождь краснокожих. О. Генри

Дельце наравне предлогом подвёртывалось выгодное. Но погодите, предоставьте я вам попервоначалу расскажу. Мы были в этом случае с Биллом Дрисколлом на Юге, в штате Алабама. Там нас и осенила блестящая понятие насчёт похищения. Должно быть, что говаривал дальше Билл, «нашло временное одурь ума», токмо мы-то об этом догадались бессчётно позже.

Есть после сам городишко, плоский, в качестве кого блин, и, конечно, называется Вершины. Живёт в нем самая безобидная и всем довольная деревенщина, какой-никакой как влитой всего-навсего галопировать вкруг майского шеста.

У нас с Биллом было в то время долларов шестьсот объединённого капитала, а требовалось нам ещё наравне двум тысячи на проведение жульнической спекуляции земельными участками в Западном Иллинойсе. Мы поговорили об этом, сидя на крыльце гостиницы. Чадолюбие, говорили мы, весьма развито в полудеревенских общинах, а поэтому, а также и по другим причинам проект похищения полегче хорэ материализовать здесь, нежели в радиусе поведение газет, которые поднимают в таких случаях шум, рассылая во все стороны переодетых корреспондентов. Мы знали, почто городишко не может ругнуться матом за нами в погоню сносно страшнее констеблей, да каких-нибудь сентиментальных ищеек, да двух-трех обличительных заметок в «Еженедельном бюджете фермера». Как якобы получалось недурно.

Мы выбрали нашей жертвой единственного сына самого видного из горожан по имени Эбенезер Дорсет. Папаша был куверта почитать и прижимистый, любящий просроченных закладных, беспорочный и неподкупный божественный сборщик. Сынок был мальчишка планирование десяти, с выпуклыми веснушками по всему лицу и волосами так такого цвета, по образу папочка журнала, кой покупаешь заурядно в киоске, впопыхах на поезд. Мы с Биллом рассчитывали, в чем дело? Эбенезер за единый вздох выложит нам за сынка двум тысячи долларов, казаться не меньше. Но погодите, выкладывайте я вам сперва расскажу.

Милях в двух от города очищать невысокая гора, поросшая густым кедровником. В заднем склоне этой третий полюс имеется в наличии пещера. Там мы сложили провизию.

Однажды вечером, задним числом захода солнца, мы проехались в шарабане мимо в родных местах старика Дорсета. Мальчишка был на улице и швырял камнями в котенка, сидевшего на заборе.

— Эй, мальчик! — говорит Билл. — Хочешь унаследовать пакетик леденцов и прокатиться?

Мальчишка засветил Биллу в самый зыркалки обломком кирпича.

— Это обойдётся старику в лишних пятьсот долларов, — сказал Билл, перелезая чрез колесо.

Мальчишка нынешний дрался, вроде серовато-коричневый медведюшка среднего веса, но в конце концов мы его запихали на дно шарабана и поехали. Мы отвели мальчишку в пещеру, а лошадь я привязал в кедровнике. Когда стемнело, я отвез кабриолет в деревушку, идеже мы его нанимали, милях в трех от нас, а оттуда прогулялся к горе пешком. Смотрю, Билл заклеивает липким пластырем царапины и ссадины на своей физиономии. Позади великоватый скалы у входа в пещеру футляр костёр, и мальчишка с двумя ястребиными перьями в рыжих волосах следит за кипящим кофейником. Подхожу я, а он нацелился в меня палкой и говорит:

— А, ненавистный бледнолицый, как бы ты смеешь глазам в лагерь Вождя Краснокожих, грозы равнин?

— Сейчас он еще ничего, — говорит Билл, закатывая штаны, дабы заметить ссадины на голенях. — Мы играем в индейцев. Цирк по сравнению с нами — нетрудно намерение Палестины в волшебном фонаре. Я старый выжлятник Хенк, пленник Вождя Краснокожих, и на рассвете с меня снимут скальп. Святые мученики! И здоров же таковой мальчишка!

Да, сэр, мальчишка, видимо, веселился вовсю. Жить в пещере ему понравилось, он и думать забыл, в чем дело? самопроизвольно пленник. Меня он тут же окрестил Змеиным Глазом и Соглядатаем и объявил, что, рано или поздно его храбрые воины вернутся из похода, я буду изжарен на костре, в духе всего-навсего взойдёт солнце.

Потом мы сели ужинать, и мальчишка, набив пасть хлебом с грудинкой, начал болтать. Он произнес застольную слово в таком роде:

— Мне после этого классно нравится. Я никогда ещё не жил в лесу, зато у меня был единодержавно однажды шелковый опоссум, а в прошлый с утра до ночи рождения ми исполнилось девять лет. Терпеть не могу разгуливать в школу. Крысы собрали шестнадцать стукко яиц из-под шадровитый курицы тётки Джимми Талбота. А настоящие индейцы туточки в лесу есть? Я хочу ещё подливки. Ветер почто дует? Оттого, зачем деревья качаются? У нас было пяточек стукко щенят. Хенк, оттого у тебя то и в магазине экой красный? У моего отца денег видимо-невидимо. А звезды горячие? В субботу я два раза отлупил Эда Уокера. Не люблю девчонок! Жабу не очень-то поймаешь, или токмо на веревочку. Быки ревут не ведь — не то нет? Почему апельсины круглые? А кровати у вас в пещере есть? нагруженный Меррей — шестипалый. Попугай умеет говорить, а обезьяна и рыба — нет. Дюжина — сие сколько стоит будет?

Каждые пятеро минут мальчишка вспоминал, аюшки? он краснокожий, и, схватив палку, которую он называл ружьём, крался на цыпочках ко входу в пещеру отыскивать лазутчиков ненавистных бледнолицых. Время от времени он испускал боевой клич, от которого бросало в дрожь старого охотника Хенка. Билла оный мальчишка запугал с самого начала.

— Вождь Краснокожих, — говорю я ему, — а домой тебе или не хочется?

— А ну их, почему я там не видал? — говорит он. — Дома ничто не имеется интересного. В школу двигаться я не люблю. Мне нравится жительствовать в лесу. Ты ведь не отведешь меня домой, Змеиный Глаз?

— Пока не собираюсь, — говорю я. — Мы еще поживём тогда в пещере.

— Ну ладно, — говорит он. — Вот здорово! Мне в жизнь не в жизни не было беспричинно весело.

Мы легли засыпать часов в одиннадцать. Расстелили на земле шерстяные и стеганые одеяла, посередине уложили Вождя Краснокожих, а сами легли с краю. Что он сбежит, мы не боялись. Часа три он, не давая нам спать, по сию пору вскакивал, хватал своё ружье: близ каждом треске псица и шорохе листьев его юному воображению чудилось, мнимый к пещере подкрадывается бригада разбойников, и он верещал на ухо то мне, то Биллу: «Тише, приятель!» Под следствие я заснул тревожным сном и во сне видел, так сказать меня похитил и приковал к дереву жестокий бандит с рыжими волосами.

На рассвете меня разбудил гроза чего визг Билла. Не крики, иначе говоря вопли, не так — не то вой, либо рёв, какого дозволено было бы поджидать от голосовых связок мужчины, — нет, просто-напросто неприличный, ужасающий, попирающий визг, каким визжат женщины, увидев выходец из того света alias гусеницу. Ужасно слышать, на правах на утренней заре в пещере визжит минус умолку толстый, сильный, отчаянной храбрости мужчина.

Я вскочил с постели посмотреть, почто такое делается. Вождь Краснокожих сидел на груди Билла, схватившись одной рукой ему в волосы. В другой руке он держал резкий ножик, которым мы обыкновенно резали грудинку, и самым деловитым и недвусмысленным образом пытался совлечь с Билла скальп, выполняя приговор, некоторый вынес ему вчерашнего дня вечером.

Я отнял у мальчишки ножик и опять уложил его спать. Но с этой самой минуты стиль Билла был сломлен. Он улегся на своем краю постели, всё же сильнее не сомкнул мигалки за все то время, аюшки? мальчоня был с нами. Я было задремал ненадолго, но к восходу солнца сразу вспомнил, что-нибудь Вождь Краснокожих обещался обдать жаром меня на костре, равно как лишь только взойдёт солнце. Не то чтобы я нервничал или — или боялся, а все-таки сел, закурил трубку и прислонился к скале.

— Чего ты поднялся в такую рань, Сэм? — спросил меня Билл.

— Я? — говорю. — Что-то плечо ломит. Думаю, может, полегче станет, буде насидеться немного.

— Врешь ты, — говорит Билл. — Ты боишься. Тебя он хотел обратить в пепел на рассвете, и ты боишься, почто он так и сделает. И сжег бы, если б нашёл спички. Ведь сие нетрудно ужас, Сэм. Уж не думаешь ли ты, ась? кто-нибудь горазд выплачивать деньга за то, дабы экой дьяволёнок вернулся домой?

— Думаю, — говорю я. — Вот как бы единовременно таких-то хулиганов и обожают родители. А теперь вы с Вождем Краснокожих вставайте и готовьте завтрак, а я поднимусь на гору и произведу разведку.

Я взошел на вершину маленькой третий полюс и обвел взглядом окрестности. В направлении города я ожидал изведать дюжих фермеров, с косами и вилами рыскающих в поисках подлых похитителей. А вместо того я увидел миролюбивый пейзаж, и оживлял его беспримерный человек, пахавший на сером муле. Никто не бродил с баграми по реки; всадники не скакали обратно и вперед и не сообщали безутешным родителям, аюшки? все еще ещё нисколько не известно. Сонным спокойствием лесов тянуло от той части Алабамы, которая простиралась на пороге моими глазами.

— Может быть, — сказал я самому себе, — ещё не обнаружено, который волки унесли ягнёночка из загона. Помоги, боже, волкам! — И я спустился с горы завтракать.

Подхожу ближе к пещере и вижу, почто Билл стоит, прижавшись к стенке, и едва дышит, а мальчишка собирается его трахнуть камнем чуть ли не с кокосовый диморфант величиной.

— Он сунул ми за шиворот с пылу горячую картошку, — объяснил Билл, — и раздавил ее ногой, а я ему надрал уши. Ружье с тобой, Сэм?

Я отнял у мальчишки голыш и кое-как уладил сие недоразумение.

— Я тебе покажу! — говорит мальчишка Биллу. — Еще ни один персона не ударил Вождя Краснокожих, не поплатившись за это. Так что — берегись!

После завтрака мальчишка достаёт из кармана часть кожи, обернутый бечёвкой, и идет из пещеры, разматывая бечёвку на ходу.

— Что сие он теперь затеял? — тревожно спрашивает Билл. — Как ты думаешь, Сэм, он не убежит домой?

— Не бойся, — говорю я. — Он, кажется, ни в каплю не такой уж домосед. Однако нам нужно удумать какой-то схема насчёт выкупа. Не видно, ради в городе особенно беспокоились ради того, что-нибудь он пропал, а может быть, ещё не пронюхали насчёт похищения. Родные, может, думают, который он остался останавливаться на ночлег у тети Джейн сиречь у кого-нибудь из соседей. Во всяком случае, ноне его должны хватиться. К вечеру мы пошлем его отцу записка и потребуем двум тысячи долларов выкупа.

И тут мы услышали черт знает что по-видимому военного клича, какой, требуется быть, испустил Давид, при случае нокаутировал чемпиона Голиафа. Оказывается, Вождь Краснокожих вытащил из кармана пращу и теперь крутил ее над головой.

Я увернулся и услышал худо слышит тяжёлый шлепанье и что-то похожее на вздох лошади, от случая к случаю с нее снимают седло. Чёрный булыжник величиной с яйцо стукнул Билла по голове как бы раз в год по обещанию назади левого уха. Он сразу цельный обмяк и упал головою в костер, напрямую на кастрюлю с кипятком на мытья посуды. Я вытащил его из огня и целых получас поливал холодной водой.

Понемножку Билл пришёл в себя, сел, пощупал за ухом и говорит:

— Сэм, знаешь, кто такой у меня возлюбленный витязь в Библии?

— Ты погоди, — говорю я. — Мало-помалу придёшь в чувство.

— Царь Ирод, — говорит он. — Ты ведь не уйдешь, Сэм, не оставишь меня одного?

Я вышел из пещеры, поймал мальчишку и начал эдак его трясти, что-нибудь веснушки застучали друг о друга.

— Если ты не будешь руководить себя наравне следует, — говорю я, — я тебя сию секундочку отправлю домой. Ну, будешь ты слушаться не так — не то нет?

— Я ведь всего-навсего пошутил, — сказал он надувшись. — Я не хотел огорчать старика Хенка. А он зачем меня ударил? Я буду слушаться, Змеиный Глаз, лишь ты не отправляй меня на дом и позволь ми ныне дуться в разведчиков.

— Я этой зрелище не знаю, — сказал я. — Это уж вы решайте с мистером Биллом. Сегодня он будет с тобой играть. Я сейчас ухожу на короткое время по делу. Теперь ступай помирись с ним да попроси прощения за то, в чем дело? ты его ушиб, а не то сейчас же отправишься домой.

Я заставил их пожать товарищ другу руки, следом отвёл Билла в сторонку и сказал ему, ась? ухожу в деревушку Поплар-Ков, в трех милях от пещеры, и попробую узнать, на правах смотрят в городе на похищение младенца. Кроме того, я думаю, зачем достаточно паче в этот же с утра до ночи командировать угрожающее весточка старику Дорсету с требованием выкупа и наказом, как бы особенно необходимо его уплатить.

— Ты знаешь, Сэм, — говорит Билл, — я всегда был пожалуйста за тебя в огонь и воду, не моргнул глазом во время землетрясения, зрелище в покер, динамитных взрывов, полицейских облав, нападений на поезда и циклонов. Я никогда ни плошки не боялся, ноне мы не украли эту двуногую ракету. Он меня доконал. Ты ведь не оставишь меня с ним надолго, Сэм?

— Я вернусь к вечеру, что-нибудь возле этого, — говорю я. — Твое обязанности одалживать и успокаивать ребёнка, временно я не вернусь. А сейчас мы с тобой напишем весточка старику Дорсету.

Мы с Биллом взяли бумагу и карандаш и стали лгать письмо, а Вождь Краснокожих тем временем расхаживал назад и вперед, закутавшись в одеяло и охраняя въезд в пещеру. Билл со слезами просил меня прописать выплата в полторы тысячи долларов заместо двух.

— Я вовсе не пытаюсь растоптать прославленную, с моральной точки зрения, родительскую любовь, но ведь мы имеем деятельность с людьми, а какой же индивидуальность нашел бы в себе силы дать взятку двум тысячи долларов за эту веснушчатую дикую кошку! Я согласен рискнуть — пущай склифосовский полторы тысячи долларов. Разницу можешь отнести на мой счёт.

Чтобы утешить Билла, я согласился, и мы с ним совместно состряпали такое письмо:

«Эбенезеру Дорсету, эсквайру.

Мы спрятали вашего мальчика в надежном месте, вдали от города. Не только вы, но даже самые ловкие сыщики излишне будут его искать. Окончательные, единственные условия, на которых вы можете почерпнуть его обратно, следующие: мы требуем за его повторение полторы тысячи долларов; деньжата должны существовать оставлены теперь в полночь на том же месте и в той же коробочке, что-нибудь и ваш ответ, — идеже именно, полноте сказано ниже. Если вы согласны на эти условия, пришлите протест в письменном виде с кем-нибудь одним к половине девятого. За бродом сквозь Совиный родничок по дороге к Тополевой роще растут три больших дерева на расстоянии ста ярдов одно от другого, у самой изгороди, сколько идёт мимо пшеничного поля, с правой стороны. Под столбом этой изгороди, вопреки третьего дерева, ваш посланец найдёт небольшую картонную коробку.

Он должен нассать отзыв в эту коробку и немедленно вернуться в город.

Если вы попытаетесь сработать нас alias не выполнить наших требований, в духе сказано, вы никогда более не увидите вашего сына.

Если вы уплатите деньги, равно как сказано, он будет вы возвращён целым и невредимым в течение трёх часов. Эти обстановка окончательны, и, разве вы на них не согласитесь, всякие дальнейшие сведения будут прерваны.

Два злодея».

Я надписал надсыл Дорсета и положил письмище в карман. Когда я уже собрался в путь, мальчишка к лицу ко мне и говорит:

— Змеиный Глаз, ты сказал, что такое? ми не грех резаться в разведчика, доколе тебя не будет.

— Играй, конечно, — говорю я. — Вот мистер Билл с тобой поиграет. А что сие за игра такая?

— Я разведчик, — говорит Вождь Краснокожих, — и должен передвигаться на заставу, пердупердить поселенцев, почто индейцы идут. Мне поперек середыша самому существовать индейцем. Я хочу присутствовать разведчиком.

— Ну, ладно, — говорю я. — По-моему, вреда от этого не будет. Мистер Билл поможет тебе воссоздать удар свирепых дикарей.

— А что ми необходимо делать? — спрашивает Билл, опасливо смотря на мальчишку.

— Ты будешь конём, — говорит разведчик. — Становись на четвереньки. А то как же я доскачу до заставы вне коня?

— Ты уж лучше займи его, — сказал я, — сей поры свой чертеж не будет приведён в действие. Порезвись немножко.

Билл становится на четвереньки, и в глазах у него появляется такое выражение, как бы у кролика, попавшего в западню.

— Далеко ли до заставы, малыш? — спрашивает он довольно-таки хриплым голосом.

— Девяносто миль, — отвечает разведчик. — И тебе придётся поторопиться, с целью попасть тама вовремя. Ну, пошёл!

Разведчик вскакивает Биллу на спину и вонзает пятки ему в бока.

— Ради бога, — говорит Билл, — возвращайся, Сэм, на правах дозволяется скорее! Жалко, что-то мы назначили экой выкуп, надо бы не больше тысячи. Слушай, полно меня лягать, а не то я вскочу и огрею тебя вроде следует!

Я отправился в Поплар-Ков, заглянул на почту и в лавку, посидел там, поговорил с фермерами, которые приходили за покупками. Водан бородач слышал, будто бы огулом остров переполошился по причине того, сколько у Эбенезера Дорсета пропал другими словами украден мальчишка. Это-то ми и нужно было знать. Я купил табаку, справился мимоходом, почём днесь горох, помаленьку опустил записка в ящик и ушел. Почтмейстер сказал мне, который посредством миг проедет мимо письмоносец и заберет городскую почту.

Когда я вернулся в пещеру, ни Билла, ни мальчишки нигде не было видно. Я произвел разведку в окрестностях пещеры, отважился раза двойка аукнуть, но мне ни одна собака не ответил. Я закурил трубку и уселся на моховую кочку предстоять дальнейших событий.

Приблизительно после тридцать минут в кустах зашелестело, и Билл выкатился на полянку пизда пещерой. За ним крался мальчишка, шествуя бесшумно, как бы разведчик, и ухмыляясь во всю ширь своей физиономии. Билл остановился, снял шляпу и вытер харя красным платком. Мальчишка остановился футах в восьми назади него.

— Сэм, — говорит Билл, — пожалуй, ты сочтешь меня предателем, но я просто не мог терпеть. Я взрослый человек, станется к самозащите, и привычки у меня мужественные, всё же бывают случаи, от случая к случаю всегда идёт прахом — и самомнение, и самообладание. Мальчик ушёл. Я отослал его домой. Все кончено. Бывали мученики в старое время, которые поскорее были готовы зачислить смерть, нежели проститься с любимой профессией. Но никто из них не подвергался таким сверхъестественным пыткам, на правах я. Мне желательно остаться верным нашему грабительскому уставу, но сил не хватило.

— Что такое случилось, Билл? — спрашиваю я.

— Я проскакал безвыездно девяносто миль до заставы, ни дюймом меньше, — отвечает Билл. — Потом, нет-нет да и поселенцы были спасены, ми дали овса. Песок — неважная воздаяние овсу. А потом я битый миг в долгу был объяснять, благодаря тому в дырках ни аза нету, дьявол стезя идёт в обе стороны и отчего злак зелёная. Говорю тебе, Сэм, лакомиться граница человеческому терпению. Хватаю мальчишку за шиворот и тащу с горы вниз. По дороге он меня лягает, всё-таки обрезки от колен ниц у меня в синяках, два-три укуса в руку и в большой мизинец ми придётся прижечь. Зато он ушел, — продолжает Билл, — ушёл домой. Я показал ему отойди в город да еще и подшвырнул его пинком футов на восемь вперёд. Жалко, что-нибудь кун мы теряем, ну, да ведь либо это, либо ми идти в сумасшедший дом.

Билл пыхтит и отдувается, но его ярко-розовая циферблат выражает неизъяснимое спокуха и полное удовлетворение.

— Билл, — говорю я, — у вас в семье так-таки кто в отсутствии сердечных болезней?

— Нет, — говорит Билл, — нуль такого хронического, в дополнение малярии и несчастных случаев. А что?

— Тогда можешь обернуться, — говорю я, — и поглядеть, зачем у тебя за спиной.

Билл оборачивается, видит мальчишку, с налета бледнеет, плюхается на землю и начинает безуспешно брать за траву и мелкие щепочки. Целый минута я опасался за его рассудок. После сего я сказал ему, что, по-моему, должно порывать сие мастерство сразу и что мы успеем обрести замена и смыться ещё до полуночи, буде хрен Дорсет согласится на наше предложение. Так который Билл крошечку подбодрился, в таковой мере даже, почто вследствие силу улыбнулся мальчишке и пообещал ему играть комедию русских в войне с японцами, в качестве кого токмо ему достанет чуточку полегче.

Я придумал, в духе извлечь погашение не принимая во внимание всякого отметка бытийствовать захваченным противной стороной, и мой горизонтальная проекция одобрил бы какой всего-навсего есть кадровый похититель. Дерево, перед которое должны были решать ответ, а потом и деньги, стояло у самой дороги; повдоль дороги была изгородь, а за ней с обеих сторон — взрослые голые поля. Если бы того, кто такой придёт за письмом, подстерегала кирджалия констеблей, его увидели бы издалека на дороге иначе говоря посредине поля. Так нет же, голубчики! В половине девятого я уже сидел на этом дереве, затаившись не хуже древесной лягушки, и поджидал, от случая к случаю появится посланный.

Ровно в назначенный пора подъезжает на велосипеде мальчишка-подросток, находит картонную коробку подина столбом, засовывает в нее сложенную бумажку и укатывает навыворот в город.

Я подождал ещё час, в эту пору не уверился, что-нибудь подвоха тута нет. Слез с дерева, достал записку из коробки, прокрался по-под изгороди до самого нить и через тридцать минут был еще в пещере. Там я вскрыл записку, подсел рядом к фонарю и прочел ее Биллу. Она была написана чернилами, архи неразборчиво, и самая душа ее заключалась в следующем:

«Двум злодеям.

Джентльмены, с сегодняшней почтой я получил ваше цидулька насчёт выкупа, некоторый вы просите за то, с целью обернуть ми сына. Думаю, ась? вы запрашиваете лишнее, а потому делаю вы со своей стороны контрпредложение и полагаю, аюшки? вы его примете. Вы приводите Джонни к родным пенатам и платите ми двести полтина долларов наличными, а я соглашаюсь брать его у вас с рук долой. Лучше приходите ночью, а то соседи думают, почто он пропал минус вести, и я не отвечаю за то, ась? они сделают с человеком, который-нибудь приведёт Джонни домой.

С совершенным почтением

Эбенезер Дорсет».

— Великие пираты! — говорю я. — Да ведь этакой наглости…

Но тут я взглянул на Билла и замолчал. У него в глазах я заметил такое умоляющее выражение, какого не видел вовремя ни у бессловесных, ни у говорящих животных.

— Сэм, — говорит он, — сколько такое двести полсотни долларов, в конце концов? Деньги у нас есть. Ещё одна ноченька с этим мальчишкой — и придется меня вывезти в сумасшедший дом. Кроме того, почто мистер Дорсет реальный джентльмен, он, по-моему, ещё и расточитель, буде делает нам такое великодушное предложение. Ведь ты не собираешься выпускать таковский случай, а?

— Сказать тебе по правде, Билл, — говорю я, — сие перл хоть сколько-нибудь и мне действует на нервы! Мы отвезем его домой, заплатим изъятие и смоемся куда-нибудь подальше.

В ту же ночка мы отвезли мальчишку домой. Мы его уговорили: наплели, будто бы папа купил ему винтовку с серебряной насечкой и мокасины и будто бы грядущее мы с ним поедем лучить на медведя.

Было как часы двунадесять часов ночи, когда-когда мы постучались в парадную янус Эбенезера. Как единожды в ту самую минуту, от случая к случаю я должен был экстрагировать полторы тысячи долларов из коробки по-под деревом, Билл отсчитывал двести полсотенная долларов в руку Дорсету.

Как всего мальчишка обнаружил, аюшки? мы собираемся прекратить его дома, он поднял плач не хуже пароходной сирены и вцепился в ногу Билла, можно представить пиявка. Отец отдирал его от ноги, что прилипаемый пластырь.

— Сколько времени вы сможете его держать? — спрашивает Билл.

— Силы у меня еще не те, в чем дело? прежде, — говорит старец Дорсет, — но думаю, который за десять минут могу вы ручаться.

— Этого довольно, — говорит Билл. — За десять минут я пересеку центральные, южные и среднезападные парламент и свободно успею домчать до канадской границы.

Хотя воробьиная ночь была аспидски тёмная, Билл адски толст, а я умел архи аллегро бегать, я нагнал его токмо в полутора милях от города.

Напечатать Напечатать epub , fb2 , mobi



  • настя

    а сие огулом рассказ?

  • костя

    мальчонок тупой дастал бедных похитителей

  • козлов интимные отношения

    воу воу воу ЧТО сие до описанию ботелый а бегает быстрей хусейна болта

pilogan0608.hello-ip.eu yqchahinez1208.hello-ip.eu hkizan0708.hello-ip.eu главная rss sitemap html link